Личный опыт

На что похожа паническая атака: симптомы и ощущения

На что похожа паническая атака: симптомы и ощущения

Если бы меня спросили, на что похожа паническая атака, я бы сказала, что это состояние напоминает падение с очень крутой, практически вертикальной, горки в аквапарке.

Как-то в детстве я случайно слетела с такой горки «для взрослых», умирая от ужаса, захлебываясь от воды, нехватки воздуха и собственного крика. Я хотела пошутить и сделала вид, что скачусь с нее, но меня толкнули, и я упала вниз на самом деле, совершенно не подготовившись к спуску.

Падение было стремительным и изматывающим. Пока мое тело, размахивая конечностями, катилось по пластиковому желобу, меня интересовало только одно – воздух. Дышать сквозь кашель и крик было невероятно трудно, в груди как будто встал кол. А потом я провалилась под воду – и потеряла сознание на несколько секунд.

Я пришла в себя уже на бортике бассейна, меня достали из воды, положили на кафельный пол и стали с силой нажимать на грудь, чтобы вышла вода, а я отбивалась и пыталась дышать сама. Меня вырвало водой, я почти ничего не понимала от шока, но все же… я была жива.

И со мной все было в порядке, не считая здоровенных синяков на локтях, коленях, спине и голове. Я лежала на полу и смотрела на голубой желоб, на самом его краю был уже размытый водой отпечаток моей крови. И мне было важно только одно – непонятным образом все закончилось хорошо.

Так вот, для меня, паническая атака – это приблизительно та же горка из детства. Я думаю, у каждого, кто пережил приступ, есть какая-то своя метафора, с помощью которой можно структурировать свои ощущения и сделать их более безопасными, более понятными.

Я столкнулась с паникой, сидя среди ночи на кухне парня, с которым я жила на тот момент. Назовем его г-н D, например.  Г-н D имел диагностированную шизофрению в стадии ремиссии (хотя вот сейчас я ставлю под сомнение то, что его ремиссия была стабильной). Мы начали встречаться не больше месяца назад, я переехала к нему, но взяла с собой совсем немного личных вещей. Утром этого же дня его друг впервые при мне упомянул то, что г-н D имеет диагноз, и спросил, не кажется ли мне странным то, что он живет один.

— А где его семья? – спросила я.

— Ну, вообще-то отец, мать и сестра жили с ним в этой квартире, но потом среди ночи он включил свет во всей квартире, а когда все вышли на кухню, он взял из кладовки топор и сказал, что будет отрубать им одну часть тела за другой, потому что они его достали. С тех пор они переехали на дачу, но отец привозит ему продукты и приглядывает за ним. Правда никогда не приезжает один, всегда с кем-то из друзей.

У меня были противоречивые чувства насчет этой истории. С одной стороны, я испугалась, с другой – почему-то сразу поверила в то, что это правда. Диагноз сразу объяснял множество странностей в поведении г-на D, привычку иногда говорить о себе в третьем лице, неконтролируемую ярость (по отношению к другим людям, не ко мне), интересную и запутанную манеру излагать свои мысли, яркое и заразительное мышление. То, как он рассуждал, строил предложения и подбирал слова меня просто гипнотизировало. Временами у меня было ощущение, что я начинаю думать в его стиле, и мне это чертовски нравилось.

После того, как стало известно про диагноз, я впервые предположила о том, что его желание изолировать меня от всего остального мира было не вполне здоровым. Я не могла ни с кем созвониться, потому что он якобы случайно сломал мой сотовый, а в квартире за неуплату был отключен домашний телефон. Кроме того, он не дал мне собственные ключи, и я не могла выйти, если его не было дома. А некоторое время назад он удалил операционную систему с единственного компьютера, так что я осталась без интернета. По большому счету, я спокойно воспринимала изоляцию, мне казалось, что он хорошо обо мне заботится, и это достаточно безопасные отношения. До разговора с его другом я не боялась и не считала, что что-то не в порядке.

Этим же днем, я поговорила с г-ном D о том, что мне только что стало известно. Мне хотелось, чтобы он сам лично сказал мне, угрожал ли он убить свою семью. Тема диагноза меня не особенно интересовала.

— Ну, да, это так и было. Да они просто ублюдки. Я не хочу об этом говорить. Тебе не нужно беспокоиться, я вовремя пью свои таблетки – и все, больше ничего я не смогла добиться.

Наступил вечер, а затем ночь. Среди ночи я проснулась от холода. Г-н D, наполовину высунувшись из открытого окна, откручивал тарелку спутникового телевидения. В комнате горел верхний свет, была зима, снег залетал через окно и падал на ковер. Вот в этот момент мне по-настоящему стало не по себе.

Если он снимает тарелку, значит, мы остались без телевизора. Я сделала вид, что сплю, потому что не хотела разговаривать об этом. Г-н D закончил с тарелкой, закрыл окно и лег спать. Он заснул практически мгновенно, а я спать уже не могла.

Я вышла из комнаты, плотно закрыла дверь, и начала обыскивать квартиру. Я искала ключи, чтобы убраться отсюда куда подальше. Но их не было нигде. Стараясь не шуметь, я обыскала и спальню тоже, г-н D не проснулся. Мое желание убежать было каким-то инстинктивным и необдуманным, я не имела конкретного плана, куда я пойду среди ночи, и что будет дальше. Мне хотелось просто срочно сменить обстановку. Продолжая обыск, я нашла транквилизаторы и взяла две блистера себе. Я еще не вполне понимала, что буду с ними делать, но мне казалось, что в них может быть какой-то смысл.

Без ключей выйти было невозможно, телефона не было, даже балкона, чтобы покричать людям в этой квартире не было предусмотрено. В отчаянии я села за стол на кухне и разрыдалась. И вот тогда это началось. Сначала мне стало трудно дышать, и я подумала, что это просто какой-то спазм в груди от слез. Но мне стремительно становилось хуже, я не могла сделать полный вдох, голова поплыла, и мне стало невероятно страшно. Ощущение ужаса было таким реальным, как будто я через пару секунд должна была умереть. Сердце билось со невероятной скоростью, я слышала этот оглушительный шум крови в ушах.

Я сползла со стула на пол и изо всех сил пыталась дышать, вообще ни о чем не думая. Мне было совершенно все равно, кто я, где я нахожусь, что со мной происходит, моим единственным насущным желанием было сделать глоток воздуха, чтобы не задохнуться прямо сейчас.

Многие люди говорят, что во время панической атаки им очень страшно. У меня нет слов, чтобы описать это состояние, потому что слова «паника, ужас, страх, испуг» не дают достаточного представления об этом накрывающем, непреодолимом, мощном ощущении что вот-вот произойдет что-то ПЛОХОЕ. И скорее всего – это моя смерть.

Я не знаю точно, сколько длился приступ, но через какое-то время я поняла, что вся моя одежда мокрая. Футболка, насквозь пропитавшись потом, прилипала к телу, и это было омерзительно. Дышать все еще было трудно, но я стала слышать что-то, помимо своего пульса, я услышала тиканье часов, подняла голову и увидела, что было 4-30 утра. Состояние страха то вновь накатывало на меня, то ослабевало. В этих волнах я барахталась до 7-20 утра, пытаясь не задохнуться и не получить сердечный приступ.

Все это время я лежала на полу в одной и той же позе. Иногда меня знобило, я чувствовала, как дрожат мои мышцы, в какой-то момент меня вырвало, но по большей части я просто дышала, сквозь боль в груди, сквозь одышку, кашель и накатывающую периодически истерику. Эти два с половиной часа пролетели мгновенно, как будто время сжалось до пары минут. Когда стало светать, мне полегчало. Очень постепенно я возвращалась к нормальному состоянию, я смогла встать, я поняла, что мне страшно, и стала думать над тем, а чего собственно я боюсь.

Важные вопросы: чего я боюсь, и как этого избежать. Я не боялась, что г-н D будет отрубать мне одну часть тела за другой, как он угрожал своей семье. Я не боялась, что он причинит мне вред. Я скорее боялась того, что сама схожу с ума, что я не контролирую свое состояние. И я совершенно точно боялась повторения этого приступа.

Я приняла душ и стала готовить завтрак. Перемолола его транквилизаторы в блендере. Растворила их в кипятке, добавила в кашу и в чай. Попробовала ложку каши, она слегка горчила, но вроде бы не сильно. Инструкции к таблеткам или интернета не было, и мне оставалось надеяться, что я не переборщила с дозой. На себе я никакого особенного эффекта не почувствовала, но я съела кусочек каши с кончика ложки, а ему предстояло съесть всю тарелку, да еще и выпить чай.

Г-н D проснулся, и мы позавтракали. Я не стала рассказывать ему о том, что было ночью, и старалась вести себя, как обычно. Спустя примерно полчаса он сказал, что нехорошо себя чувствует, и хочет погулять со мной, после того, как поспит. Я сказала, что у меня очень сильно болит голова, и мне срочно нужно в аптеку (он всегда внимательно относился к моему здоровью, и это был лучший повод выйти из дома).

Он без особой радости оставил ключи на столе (я так и не поняла, где они были все это время), и пошел в спальню. Буквально через 10 минут меня уже не было в этой квартире, и я больше никогда туда не возвращалась. Все вещи я оставила там, где они были.

Спустя какое-то время я узнала, что существует такое понятие, как индуцированное бредовое расстройство. Это временное расстройство личности у здорового человека, который находится в тесном эмоциональном контакте с человеком, имеющим психическое заболевание. Когда я прочитала это определение, я вспомнила г-на D и свое ощущение, что я схожу с ума, заражаюсь его стилем мышления и вообще не всегда себя контролирую.

Индуцированное бредовое расстройство – это возможно не мой диагноз на тот момент, но спустя несколько недель я стала гораздо адекватнее вести себя и рассуждать. В отсутствии вдохновителя мое безумие самостоятельно угасло.

панические атаки личный опыт

Я встретила г-на D еще раз, всего через пару дней после своего побега из его квартиры. Он знал, где я живу, и ждал меня в подъезде очень долго, судя по раздраженному виду. Он сказал, что не понял, что произошло, но думает, что я ушла из-за его диагноза. Я рассказала ему о своей панической атаке на кухне, и объяснила, что боюсь еще раз такое не пережить, и дело здесь не в его диагнозе, а в том, что эти отношения очевидно вредят мне.

Он сказал, что это сильно меняет ситуацию, и передал мне сумку с моими вещами. Я забросила ее в квартиру, и мы поужинали в ближайшем кафе. Это был хороший и теплый ужин, во время которого мы вспоминали самые замечательные моменты в наших отношениях и были действительно добры друг к другу. У меня было ощущение, что он простил меня. Больше г-н D меня не беспокоил, и с панической атакой я не сталкивалась.

Оказавшись дома, я открыла сумку, и увидела, что г-н D вернул все мои вещи, даже мелочи. Моя одежда была заботливо постирана, поглажена и аккуратно сложена. Даже разошедшийся шов на одной из юбок был аккуратно зашит, как будто он заботился об моих вещах также, как обо мне. Кроме того, в сумке была пара трогательных подарков. Единственное, что удержало меня от того, чтобы вернуться к г-ну D – это воспоминание о приступе.

Можно было бы предположить, что спустя десяток лет он все-таки отыщет меня и отрубит мне голову топором…но я не теряю надежды, что он вовремя пьет таблетки и проходит психотерапию у хорошего специалиста.

Больше информации по этой теме можно прочесть в хорошей статье Что такое паническая атака? 

Оценка статьи:
НеудовлетворительноПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (7 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Загрузка...
Следующий материал Страх темноты у ребенка: консультация психолога
Предыдущий материал Танцевальная терапия - когда болит все, кроме души

Рекомендуемые статьи

0 Комментариев

Комментариев еще нет

Ваш комментарий будет первым

Оставить комментарий

Ваши данные в безопасности! Адрес электронной почты не будет отображаться в комментарии. Никакие личные данные и не могут быть переданы третьим лицам. Поля, обязательные для заполнения, помечены *

девять − 5 =